Колонка эксперта

21 мая исполнится ровно год, как правительство нашей страны утвердило своим распоряжением документ с довольно громким названием: «Концепция развития наставничества в Российской Федерации на период до 2030 года».

Наставничество как деятельность сейчас на слуху - его обсуждают, о нём пишут книги и авторские колонки, и, как показывает упомянутый выше документ - заявляют о намерении внедрить эту деятельность на государственном уровне.

Уйти после того, как он стал нежным, труднее, чем уйти после того, как он ударил.

Женщина, живущая с человеком, который её унижает, держится за то, что он бывает другим, она это видела. На этом держится вся динамика отношений.

Страх ответственности редко называет себя своим именем. Человек, которому он мешает жить, обычно описывает своё состояние иначе: не готов, сейчас не лучший момент, нужно ещё подумать, взвесить, дождаться подходящих обстоятельств. Эти формулировки звучат разумно - осмотрительность, зрелость, реализм. За ними стоит одно: нежелание встречаться с последствиями собственных решений.

Разговор об уверенности начинается обычно с одного и того же запроса: научите меня её изображать. Человек приходит за техниками: осанка, взгляд, нужные слова. За этим запросом стоит убеждённость, что уверенность - это определённый внешний образ, который можно надеть, как костюм к собеседованию. Парадокс состоит в том, что именно эта стратегия гарантирует поражение.

«Я боюсь, что всё пойдёт не так». Ничего конкретного нет, есть только ощущение, что оно будет. Это невротический страх в своём чистом виде: переживание опасности, которой не существует.

Страх принято считать проблемой, от которой нужно избавиться. Отсюда тренинги по бесстрашию, медитации «отпустить тревогу» и советы «просто не думать о плохом». Между тем страх - это система безопасности организма, и работает она именно так, как должна работать хорошая сигнализация: реагирует на угрозу. Вопрос не в том, как её отключить. Вопрос в том, когда она срабатывает по делу, а когда - вхолостую.

Есть переживание, которое знакомо многим практикующим специалистам в разных профессиях: опыт накоплен, знания есть, годы отданы делу, а результат раз за разом не тот. Задачи решаются, однако с ощущением, что что-то постоянно ускользает. Решения принимаются, однако обстоятельства словно не хотят им подчиняться. Человек работает добросовестно и при этом чувствует, что между ним и подлинным мастерством существует какое-то неочевидное расстояние, природу которого трудно назвать.

Есть люди, которые никогда не могут до конца расслабиться рядом с другим человеком. Не потому, что им не хватает доброй воли или желания быть близкими, а потому, что когда-то они пережили предательство такой силы, что психика выработала единственный способ защиты: постоянную бдительность. Осознанно или бессознательно они живут по правилу, согласно которому расслабиться - значит стать уязвимым, а уязвимость уже однажды обошлась слишком дорого.

Ещё несколько десятилетий назад этих понятий не существовало.

Эмоциональный и социальный интеллект - понятия относительно молодые. Они появились в научном обиходе в последние десятилетия не как открытие чего-то прежде неизвестного, а как ответ на утрату того, что прежде было естественным. Это важное различие: мы не учимся чему-то новому, мы восстанавливаем то, что было утрачено в результате вполне конкретных социальных процессов.

Большинство психологических подходов строят работу с прошлым по одной логике: найти в нём источник проблемы и устранить его. Новая Русская Школа Психологии опирается на метастратегический интегративный подход (МСИП). Его базовая идея состоит в том, что прошлое - это не склад травм, которые нужно обезвредить, а архив решений, которые когда-то сработали. Человек выжил, адаптировался, нашёл способы справляться, именно это и содержит в себе его прошлое. Задача психолога здесь – помочь переосмыслить опыт с этой точки зрения, помочь обнаружить механизмы адаптации, удачные решения клиента и встроить их в его сегодняшнюю жизнь, расширив этот инструментарий за счёт развития новых навыков. Вместо вопроса «что тебя сломало?» мы задаём другой: «что ты сделал, чтобы это пережить, и чем это тебя оснастило?»

«Хочу стать увереннее» - один из самых частых запросов на психотерапии. И один из самых трудных для работы: пока человек гонится за этим ощущением как таковым, он тратит время на то, чего достичь невозможно. Такого состояния попросту не существует в том виде, в каком его обычно представляют, как некоего внутреннего ресурса, который можно найти и накачать. Это удерживает от реальных шагов и годами консервирует одни и те же паттерны поведения. Когда же удаётся разобраться, что именно прячется за этим словом, появляется возможность работать с чем-то конкретным.

С каждым годом увеличивается количество выпускников психологических курсов, факультетов и программ, и на этом фоне всё острее встаёт вопрос, который в профессиональном сообществе принято обходить стороной: а что, если дело не в недостатке знаний? Что, если человек просто не подходит для этой работы, независимо от количества пройденных обучений?

Речь идёт о том, что психологическое консультирование предъявляет к личности специалиста совершенно конкретные требования, и их невыполнение создаёт трудности как для клиента, так и для самого психолога.

Мы тревожимся всё больше - это не субъективное ощущение, а статистический факт. Согласно данным Всероссийского центра изучения общественного мнения, в 2023 году о регулярном чувстве беспокойства сообщали более 60% респондентов. Но что именно стоит за этой цифрой? Рассмотрим три наиболее распространённые причины - и поговорим о том, что с каждой из них можно сделать.

За двадцать лет работы на пересечении психологии и социологии я видела, как менялось отношение к нашей профессии. В начале 2000-х слово «психолог» вызывало у большинства россиян настороженность: либо «это для сумасшедших», либо «зачем чужому человеку знать мои проблемы». Сегодня картина другая. В 2023 году россияне стали обращаться к психологам на 60% чаще, чем годом ранее, а доля тех, кто считает это «постыдным», по данным ВЦИОМ, сократилась с 47% в 2020 году до 22% в 2024-м. Культура меняется, и вместе с ней меняется то, как общество смотрит на психологов.

Зависимость от чужого мнения часто рассматривают как эмоциональную проблему или особенность характера. Однако при ближайшем рассмотрении становится очевидно, что за этой зависимостью стоит нечто более фундаментальное - неготовность взять на себя труд самопознания. Отсутствие навыка думать и изучать себя. Отсюда - жертвы мошенников и неадекватных советов в интернете.

Когда человек впервые осознаёт, что «слишком много на себя берёт», за этой формулировкой часто скрывается сложная система защит, убеждений и паттернов, сформированных годами. Гиперответственность редко существует сама по себе - она всегда является симптомом более глубоких процессов, происходящих в психике.

Размышляя о продуктивности и достижении целей, мы обычно обращаемся к вопросам управления временем, стрессоустойчивости, внутренней мотивации. Но существует еще один фактор, который часто ускользает от внимания, хотя именно он во многом определяет нашу способность двигаться вперед.

Речь идет о качестве коммуникации - о том, как мы разговариваем друг с другом, как выстраиваем взаимодействие, как создаем или разрушаем доверие.

Несколько лет назад я приняла решение, которое многие коллеги восприняли с недоумением: я пошла изучать инфомаркетинг и инфобизнес.

Почему? Потому что я видела, как шарлатаны перехватывают клиентов, которые действительно нуждаются в помощи. Они знают, как привлечь внимание, как говорить о боли, как продать. А специалисты с образованием и опытом часто сидят в тени, потому что «не умеют себя продавать» или считают маркетинг чем-то недостойным. В результате человек в кризисе попадает не к профессионалу, а к тому, кто громче кричит в соцсетях и лучше упаковал свой продукт.

В России на начало 2024/25 учебного года обучалось более 1 миллиона школьников с ограниченными возможностями здоровья и инвалидностью - это каждый 18-й ребенок школьного возраста. За последние 10 лет численность детей-инвалидов в стране выросла на 24,8% и составила 755,4 тысячи человек. Среди главных причин детской инвалидности - психические расстройства и расстройства поведения (33%), болезни нервной системы (18%), врожденные аномалии и пороки развития (12%).

Эти сухие цифры скрывают за собой миллионы семей, которые ежедневно сталкиваются с колоссальным стрессом. Речь идет не только о физических и финансовых трудностях, но и о глубокой психологической травме, которую специалисты сравнивают с переживанием утраты.

Что такое интеллект?

Определений этого понятия существует вагон с тележкой, но никакого общего мнения по сему поводу как не было с момента начала дискуссий об интеллекте, так и нет. Что, впрочем, ничуть не мешает нам выделить один ключевой момент: интеллект неразрывно связан со способностью адаптироваться к постоянно меняющимся условиям.

Мы живём в эпоху, когда комфорт стал высшей ценностью. Избегание дискомфорта превратилось в жизненную стратегию. И именно здесь кроется парадокс: чем больше мы бежим от напряжения, тем глубже погружаемся в апатию и бессилие.

И как любая мышца, воля либо развивается от нагрузки, либо атрофируется от бездействия. Нейробиологи доказали: регулярные волевые усилия физически изменяют структуру префронтальной коры мозга, укрепляя нейронные связи, отвечающие за самоконтроль и целеполагание.

Ответ на этот вопрос как будто бы давно уже найден: мы где-то посередине, часть от востока, часть от запада и у нас «свой особенный русский путь». Однако, рассуждая в такой плоскости, не пытаемся ли мы примитивно упростить существующую в современном мире сложную систему взаимоотношений между людьми, дихотомично разделяя её на черное и белое? Давайте разбираться с самого начала.

Проходит ли каждая человеческая личность эволюцию на протяжении отмеренной жизни? Несомненно.

Говорят ли в нашем обществе публично о том, какова цель этой эволюции? Нет, слишком уж неудобна тема.

Скажите, пожалуйста, уважаемые читатели, слышали ли вы от профильных чиновников, вплоть до министров просвещения и образования России, высказывания о том, кого хотят видеть на выходе из отечественной системы образования?

Будущее психологии в России

На будущее психологии в России влияет ряд факторов:
- повсеместное внедрение ИИ-ассистентов, создающее исчерпывающий источник информации по любым запросам
- ужесточающаяся конкуренция в сфере интеллектуальных профессий
- влияние военного времени
- влияние многолетнего провала в системном образовании
- запрос государства на среднюю профессиональную подготовку кадров для предприятий промышленности
- глобальные изменения на рынке труда – уход ряда профессий.

Все эти факторы взаимосвязаны и влияют друг на друга.

Мы привыкли думать о репутации как о чем-то внешнем: отзывы, рекомендации, упоминания, «что обо мне скажут». Но репутация работает глубже - она становится способом снизить тревогу и быстрее принять решение в мире, где слишком много выбора, шума и слишком мало времени на проверки. Репутация — это не украшение личности или бизнеса. Это психическая экономия, чувство безопасности и короткий путь к доверию.