Неспособность принять катастрофу. Павел Щелин о хронополитике

Неспособность принять катастрофу. Павел Щелин о хронополитике

Разбор выпуска подкаста «Комната, не выходи из комнаты» с Павлом Щелиным (ведущие - Иван Орлов-Смородин и Сергей Изотов). Тема разговора - хронополитика: как разные страны и люди сегодня по-разному переживают время, почему разговор об «образе будущего» на практике оказывается разговором о прошлом, и почему современный человек не может помыслить катастрофу как нормальную часть истории. Смотреть запись подкаста на RUTUBE https://rutube.ru/video/10b1f7937dcd47497f18433a5ca67962/

От редактора.

Мы в «Русской психологии» любим философа Павла Щелина и хотели бы, чтобы наши читатели были знакомы с его идеями. Павел - невероятный мыслитель, широко и объёмно образованный, с глубоким системным мышлением, интегрирует философию, психологию, религию, понимание геополитических процессов, культуру и искусство.

Однако, мы постоянно ловим себя на том, что нам не хватает образования, чтобы понимать все нюансы досконально, и многие наши читатели так же могут с этим столкнуться. В связи с чем мы приняли решение сопровождать наши рекомендации подкаста разбором на основные идеи, понятия и ссылки на литературу.

Ключевые идеи Павла Щелина простыми словами

• Спор о будущем на самом деле - спор о времени. Когда политик говорит о «евроинтеграции» или лозунге «Сделаем Америку снова великой», он на деле не предлагает будущее, а хочет вернуться в конкретный удобный год прошлого (2004-й, 2007-й, 1991-й, 1950-е). То, что выглядит как движение вперёд, чаще всего оказывается движением назад.
• Главная причина этого - неспособность принять катастрофу. Миф о прогрессе требует, чтобы каждый следующий год был лучше предыдущего. Когда этого не происходит, общество ищет не объяснение, а виноватого, вместо того чтобы признать: в истории катастрофы, спады и «затягивание поясов» - это нормально, а не аномалия.
• Поэтому конфликты не разрешаются, а замораживаются. Все стороны - включая посторонних наблюдателей конфликтов - предпочитают тезис «давайте просто сделаем вид, что снова 2007-й», а не признание того, что произошедшие события необратимо изменили ситуацию.
• Раньше эту работу - примирение человека с трагизмом бытия - делала культура. Она была своего рода «костылём», который давал человеку самоочевидное объяснение мира без необходимости лично осмыслять каждое событие. С середины XX века, а особенно с ускорением технологий, культура перестала успевать выполнять эту роль. Отсюда ощущение, что «факт есть, а значения у него нет», и связанный с этим постоянный низовой страх.
• Из-за этого элиты и общество всё сильнее теряют общий язык друг с другом. Политики реагируют на события инстинктивно и «на понятном себе языке», население не способно это интерпретировать, и получается взаимное отчуждение, которое Павел называет «коллективным идиотизмом» при огромной технологической мощи.
• Разные страны и акторы буквально живут в разных «временах». Россия мыслит долгими историческими категориями; США на практике действуют в логике «покерного стола» - тактических раздач и сделок; Украина живёт в мифе о героически проигрывающих предках; символ «коллективного Дубая» - плоский техно-оптимизм без культурного и трагического измерения. Пока нет общего языка времени невозможны и настоящие переговоры.
• Вестфальский мир создал «замороженное» время, и сегодня этот процесс идёт в обратную сторону. В 1648 году Европа закрыла религиозные войны, вынеся вопросы веры и вечности за скобки общего геополитического языка (Левиафан Гоббса), и этой конструкции хватило примерно на 400 лет. Конфликт вокруг СВО, начинавшийся как геополитический, на глазах превращается в религиозный (это видно уже по языку украинского дискурса и российских спикеров), но признать это открыто пока страшно всем сторонам, а из-за этого замалчивания любые переговоры оборачиваются «театром дурного телефона»: стороны используют разные, несовместимые «религиозные языки» описания реальности.
• Метафора троянского коня: политические «решения» - это попытка залатать симптом, не возвращаясь к первопричине. В «Одиссее» настоящая причина Троянской войны - не конь, а более раннее нарушенное обязательство (Парис увёл жену Менелая). Так и сегодня вокруг нас бесконечное количество «троянских коней»: локальных решений и договорённостей, которые не возвращают стороны к реальному первоисточнику конфликта, а просто перекладывают проблему.
• Единственный официально разрешённый образ будущего сегодня - безликий техно-утопизм (Дубай, ЭКСПО, дроны, роботы в пустыне) без всякого культурного содержания. Настоящее, содержательное осмысление катастрофы ушло в жанр фэнтези и компьютерных игр (Fallout, Warhammer).
• Послевоенный мировой порядок держался на очень хрупкой общей вере, что «завтра будет лучше, чем вчера», а не на реальных институтах. Такая конструкция требует святости от участников, которые способны следовать высоконравственным ценнностям здесь и сейчас. Но природа человека не меняется - рано или поздно все начинают «кидать друг другу гранаты». Поколение с импринтными событиями вроде триумфа демократизации, глобализации и бесконечного роста, по формулировке Павла Щелина, произвело «коллективный идиотизм»: огромную технологическую мощь при связях, «висящих на соплях», - и сегодня эти связи рвутся.
• Понятие «детство» - изобретение позднего модерна, и сегодня оно используется произвольно: возраст, до которого человек считается «ребёнком, которого нужно защищать», расширяется или сужается в зависимости от политической выгоды. Обратная сторона этого - исчезновение фигуры взрослого, типичная реакция современного политика - детская, истерическая («хочу, чтобы было по-другому»), а не взрослое признание причинно-следственных связей.
• Надежда Павла Щелина связана с грядущей сменой поколения политиков. Нынешние старые политики в принципе неспособны говорить о катастрофе: их горизонт «дайте нам дожить свой век», дотянуть и досохранить то, что можно. Другая половина мира живёт в «коллективном Дубае» безликого оптимизма, который так или иначе будет сметён катастрофой. Разговор о посткатастрофическом будущем станет возможен только с новым поколением, готовым признать катастрофу как реальность, а не аномалию.
• Есть разница между настоящим консерватором и реакционером-«ларпером». Консерватор меняется вместе с эпохой, сохраняя лишь ценностное ядро; реакционер требует полной реставрации ушедшего порядка и отказывается замечать, что мир изменился.
• Ускорение и удержание - не противоположности, а часто одно и то же действие с разных сторон.Технооптимисты-акселерационисты (Павел упоминает Питера Тиля) тратят усилия ускорения именно на то, чтобы не допустить апокалипсиса, то есть на деле занимаются консервативным удержанием позднего капиталистического порядка. А Россия, стремившаяся, наоборот, всё заморозить и сохранить, своими действиями вызвала катастрофическое ускорение - стала «главным ускорителем» вопреки собственному намерению.
• Европа потеряла способность к самоанализу, когда перестала видеть в тоталитаризме альтернативную форму современности. Пока тоталитарные проекты XX века считались самостоятельным, пусть и катастрофическим, вариантом модерна, с ними можно было вести теоретический спор. Как только их свели к «недоразвитой демократии», исчезла и возможность оценить кризис самого модерна, отсюда нынешняя беспомощность политической теории.
• Свидетельство/мученичество - это акт радикального суверенитета. Слова «свидетель», «мученик» и «шахада» этимологически означают одно и то же - «свидетельствующий». Любой акт подлинного свидетельства (в том числе ценой жизни) - это предельное проявление того самого неотчуждаемого этического суверенитета, который не зависит от политической власти.
• Marvel и «мультивселенная». Пока супергероика дробит смысл подвига на бесконечные параллельные версии героя (в каждой из миллиарда вселенных «есть какой-то герой»), сам подвиг обесценивается. Появление в новых «Мстителях» злодея, убивающего «бога времени» и создающего единый мир из осколков мультивселенных, Павел Щелин читает как культурную интуицию о желании вернуть единого суверена над пространством и временем - то, что политика не даёт.
• Настоящий героизм - это не супергероика, где подвиг обесценен «мультивселенной» бесконечных версий героя. Это любое действие, направленное на борьбу со своими слабостями и внутреннее преображение; взросление и есть переход от магического мышления к принятию реальности.
• Свобода - не в отказе от прошлого, а в способе его прожить. Нельзя «развидеть» ни травматический, ни собственный исторический опыт. Но человек не заложник этого опыта: заложником прошлого делает не сама история, а превращение конкретной эпохи в идола (заложничество прошлого как культуры - классический реконструкторский консерватизм). В отличии от догмы современной терапии «мы больше, чем наш опыт», личность не сводится к пережитому и травмам, и потому способна не отменить, а преобразить свой опыт, не впадая ни в его обесценивание, ни в идеализацию.
• Постколониальная ревизия прошлого - это в скрытой форме отъём свободы у мёртвых. Когда потомки задним числом переопределяют мотивы и решения предков «под текущие обстоятельства» (например, постколониальный исторический дискурс), они, по сути, присваивают себе свободу, которая принадлежала не им, а тем, кто действовал раньше. Прошлое ценно именно тем неизменным, вечным, что через него проступает, а не тем, что удобно вписать в сегодняшнюю повестку.
• Ответ на внешнее «вечное чрезвычайное положение» - внутреннее, ещё большее чрезвычайное положение человека. На перманентную революцию и перманентный кризис снаружи следует отвечать перманентным внутренним усилием (аскезой, «горением»). Тогда внешнее чрезвычайное положение перестаёт восприниматься как апокалиптическое: с православной точки зрения апокалипсис в определённом смысле уже начался, и вопрос не в том, чтобы его предотвратить, а в том, чтобы дать ему завершиться, оставаясь при этом внутренне свободным.
• У эскапизма есть разные, не равноценные формы: (1) «детский» эскапизм - буквальное желание вернуться в конкретный прошлый год («верните мне 2007-й») - тупиковый, потому что история не спрашивает согласия на движение назад; (2) виртуальный эскапизм (уход в игры, лор, фэндом) - не вытаскивает человека из политической реальности, но может быть терапевтичен, если создаёт язык для проживания катастрофы; (3) юнгеровский эскапизм - «уход в лес» как возвращение к символу, потенциально продуктивный первый шаг к внутренней свободе, если не превращается в конечную цель. С этим же связана психологическая разница: романтический эскапист XIX века (востоковедение, ориентализм) просто не мог принять решение, оставаясь в «эстетической стадии» по Кьеркегору; постмодернистский субъект сегодня устроен ещё сложнее - сам его опыт фрагментирован и не собирается в цельную личность, поэтому ему ещё труднее сделать шаг к «этической стадии», то есть к решению.
• Россия сейчас проходит длинный процесс принятия конца ялтинско-постъялтинского консенсуса. В 1991 году Россия признала суверенитет соседних стран в очень специфической форме - «суверенитет без права быть врагом». Это было нигде явно не проговорено, но именно поэтому признание того, что у соседей есть право быть врагом, стало болезненным и растянутым процессом.
• Формирующаяся российская темпоральность - это не ускорение, а «катехон»: удержание, сбережение, сохранение, а не гонка к светлому будущему. Это менее «драйвовый», но более честный язык: обещание жизни вместо обещаний бесконечного роста.
• Ни модерн, ни постмодерн не дают языка для трагического, «вертикального» измерения времени - того, что в богословии называется Кайросом (в отличие от линейного, измеримого Хроноса). Выход не в идеализации, но и не в отбрасывании прошлого, а в возвращении иных, немодерновых категорий времени: циклического (обновление, сохранение) и кайротического (вечность, присутствующая в настоящем моменте, а не только в будущем).
• Есть разница между политическим и этическим суверенитетом. По православной модели малые «цари» могут сдавать свой политический суверенитет большому ради общего блага, но их этический суверенитет при этом никогда не отчуждается полностью. Пример предельного случая - юродивый: он не принимает политических решений, но обладает максимальным этическим суверенитетом. Отсюда и тезис о «демократической лжи»: формула «мы здесь власть» не соответствует реальности - по факту рождения, места и времени человек почти ничего не выбирает; выбирает он то, каким смыслом это наполнить.
• Политика по определению не может быть эскапизмом - она про решение «друг/враг», а не про бегство. Но частный и культурный эскапизм (уход «в лес» по Юнгеру, в игру, в веру) может быть первым честным шагом, если он не превращается в ролевую игру («верните мне 2007-й»), а становится способом внутреннего преображения и трезвого взгляда на реальность.

Глоссарий терминов

Консерватизм и реакция

Консерватор vs реакционер (Бёрк и Дэместр): настоящий консерватор изменяется вместе с эпохой, сохраняя лишь ценностное ядро, тогда как реакционер требует полной реставрации утраченного порядка.

Читать: Эдмунд Бёрк, «Размышления о революции во Франции» - пример консервативной позиции; Жозеф де Местр, «О папе» - пример реакционной, реставраторской позиции.

Время и история

Хронополитика - политика, разворачивающаяся вокруг не пространства (геополитика), а времени: к какой эпохе относит себя актор, какое будущее или прошлое считает нормой. Щелин утверждает, что конфликт вокруг СВО постепенно превращается именно в хронополитический.

Читать: Райнхарт Козеллек, «Прошедшее будущее: К семантике исторического времени».

Презентизм - состояние, когда общество живёт в «вечном настоящем», теряя способность мыслить и прошлое, и будущее как нечто отличное от текущего момента; отсюда - «ощущение историчности пропало».

Читать: Франсуа Артог, «Режимы историчности: презентизм и опыты времени».

Теория социального ускорения - идея о том, что темп социальных, технологических и жизненных изменений постоянно растёт, но это ускорение парадоксальным образом не создаёт ощущения исторического движения, а фиксирует общество на месте.

Читать: Хартмут Роза, «Социальное ускорение: новая теория модерна».

«Пространство опыта» и «горизонт ожиданий» - парные понятия Козеллека: опыт (то, что мы знаем из прошлого) и ожидание (то, каким мы представляем будущее). В модерне между ними образовался разрыв - собственно и родивший идею прогресса; сегодня, по мнению Щелина, горизонт ожиданий заблокирован.

Читать: тот же Козеллек, «Прошедшее будущее».

Разные исторические темпоральности правителей - идея о том, что у разных эпох и правителей были принципиально разные отношения ко времени (разрыв с прошлым у одних, «вневременное» государство у других, мифическое бегство из времени у третьих).

Читать: Кристофер Кларк, «Время и власть: образы истории в политике Германии от Тридцатилетней войны до Третьего рейха».

Перманентная революция / троцкизм - упомянуты как метафора состояния, в котором любой конфликт вместо разрешения превращается в вечно длящийся, замороженный кризис.

Читать: Лев Троцкий, «Перманентная революция».

«Конец истории» - тезис о том, что либеральная демократия - финальная точка исторического развития человечества; Щелин говорит, что постмодерн «уничтожил темпоральность этим концом истории стазисом».

Читать: Фрэнсис Фукуяма, «Конец истории и последний человек».

Кайрос и Хронос - два греческих понятия времени: Хронос - линейное, измеримое, «календарное» время; Кайрос - качественный, «наполненный смыслом» момент, время вторжения вечности в историю. Щелин считает, что современный язык умеет говорить только о Хроносе.

Читать: Оскар Кульман, «Христос и время: раннехристианское представление о времени и истории» - классическая работа именно об этом различии в раннем христианстве.

Мессианское время / «остаток» / «как не» (греч. *hos me*) - прочтение Агамбеном Послания апостола Павла к Римлянам: мессианское время - не время «до конца», а время «сжатия к своему концу», в котором человек остаётся в своей социальной роли, но одновременно ей не тождественен.

Читать: Джорджо Агамбен, «Оставшееся время: Комментарий к Посланию к Римлянам»; первоисточник - Послание апостола Павла к Римлянам, гл. 9–11. Ещё два автора этой же линии: Вальтер Беньямин, «О понятии истории» - о «слабой мессианской силе»; Якоб Таубес, «Политическая теология Павла».

Политическая теология и суверенитет

Вестфальский мир и Левиафан (Гоббс) - Вестфальский мир 1648 года завершил религиозные войны в Европе, но при этом создал не религиозный, а чисто геополитический язык - «замороженное» единое хронополитическое время, в котором вопрос о вере и вечности был коллективно вынесен за скобки ради общего понятного порядка. Этой конструкции хватило примерно на 400 лет (плюс технологии), но сегодня происходит обратный процесс: конфликт вокруг СВО, начинавшийся как геополитический, стремительно раскручивается назад, в сторону религиозного конфликта, а язык геополитики для его описания уже не годится.

Читать: Томас Гоббс, «Левиафан».

Катехон («удерживающий») - новозаветное понятие того, что сдерживает приход «человека греха» / конца времён (2 Фес. 2:6–7). В разговоре - метафора роли России как силы, стремящейся не ускорить, а удержать/сохранить существующий порядок.

Читать: первоисточник - Второе послание к Фессалоникийцам, гл. 2; философское развитие темы - Карл Шмитт, «Номос земли».

Номос - греческое понятие закона/порядка, у Шмитта - порядка, укоренённого в конкретном разделении земли и пространства (в отличие от абстрактного универсального права).

Читать: Карл Шмитт, «Номос земли в международном праве Jus Publicum Europaeum».

Суверен и чрезвычайное положение - «Суверен - тот, кто принимает решение о чрезвычайном положении» - базовый тезис Шмитта

Читать: Карл Шмитт, «Политическая теология: четыре главы к учению о суверенитете».

Homo sacer / «голая жизнь» - фигура человека, исключённого из правовой и политической защиты, но всё ещё подвластного суверенной власти; в подкасте - то, во что превращает человека система во имя «катехона».

Читать: Джорджо Агамбен, «Homo sacer: Суверенная власть и голая жизнь».

«Грядущее сообщество» - книга Агамбена, которую Щелин называет слабой попыткой описать «сообщество без идентичности».

Читать: Джорджо Агамбен, «Грядущее сообщество».

Эскапизм и фигура «анарха»

Анарх - герой позднего романа Юнгера: человек, внутренне свободный от любой политической системы, при этом формально ей служащий (в отличие от анархиста, который отрицает систему извне, но остаётся её пленником).

Читать: Эрнст Юнгер, «Эвмесвиль».

«Уход в лес» (Waldgang) - юнгеровская фигура внутреннего, а не физического бегства от тоталитарного порядка как формы сохранения свободы.

Читать: Эрнст Юнгер, «Уход в лес».

Штирнеровский «Единственный» - упомянут как предтеча анарха: индивидуализм, который в подкасте переосмысляют не как разрушительный, а как конструктивный.

Читать: Макс Штирнер, «Единственный и его собственность».

Романтизм, эскапизм и выбор

Эстетическая и этическая стадии (Кьеркегор) - различение датского философа: эстетическая стадия - жизнь в разрозненных, не собранных воедино переживаниях, неспособность на решение; этическая стадия - момент, когда субъект собирает этот разрозненный опыт в цельную личность, способную выбирать и брать на себя обязательства. Павел Щелин применяет это различение к сегодняшнему эскапизму: постмодерн «возвращает» человеку именно шизофреническую, эстетическую субъектность, не способную к решению.

Читать: Сёрен Кьеркегор, «Или - или».

Ускорение и катехон в современной мысли

Акселерационизм и «формализм» Молдбага - течение, считающее, что единственный выход из кризиса - максимально ускорить технологический/исторический процесс

Читать: Кёртис Ярвин (Менций Молдбаг), эссе «Манифест формалиста» (2007).

Питер Тиль и «удержание катастрофы» технологиями - упомянутый пример того самого парадокса «катехона-ускорителя»: технооптимисты, декларирующие ускорение к «сингулярности», на деле тратят усилия на то, чтобы не допустить апокалипсиса (архетипически описано у Тиля как страх перед «сатаной» технологий).

Читать: Питер Тиль, эссе «Штраусианский момент» (2007) - там же у Тиля прямо обсуждается понятие катехона применительно к современной технополитике.

Постмодерн, капитализм, общество

Номинализм - философская позиция (в противоположность реализму понятий), согласно которой общие понятия - просто имена, а не отражение реальной сущности вещей

Читать: Майкл Аллен Гиллеспи, «Теологические истоки модерна» - доступное объяснение того, как номинализм позднего Средневековья привёл к современному кризису смысла.

Метамодернизм - состояние культуры, колеблющееся между иронией постмодерна и новой искренностью модерна, «застрявший маятник», о котором говорит Павел Щелин применительно к текущей эпохе.

Читать: Тимотеус Вермюлен и Робин ван ден Аккер (ред.), «Метамодернизм: историчность, аффект и глубина после постмодернизма».

Капиталистический реализм - тезис о том, что альтернативу капитализму сегодня невозможно даже помыслить.

Читать: Марк Фишер, «Капиталистический реализм: неужели нет альтернативы?».

Постмодернизм как культурная логика позднего капитализма - идея, что постмодерн - не случайный набор стилей, а системное следствие глобализации капитала.

Читать: Фредрик Джеймисон, «Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма».

«Оргия» и симуляция реальности - упомянутая метафора Бодрийяра о состоянии, когда всё уже «умерло»/случилось (в культуре, политике, сексуальности) и осталось только повторение без содержания.

Читать: Жан Бодрийяр, «Прозрачность зла».

Агонистическая демократия - теория Лакло и Муфф о демократии как непрекращающейся борьбе антагонистических позиций, а не поиске рационального консенсуса; упомянута как пример герметичного языка современной политической теории.

Читать: Эрнесто Лакло и Шанталь Муфф, «Гегемония и социалистическая стратегия».

Тоталитаризм как альтернативная форма современности - тезис (со ссылкой на философа Бориса Капустина), что тоталитарные проекты XX века изначально понимались как самостоятельный, не «отсталый» вариант модерна, и лишь позже западная мысль свела их к «недоразвитой демократии», потеряв инструмент для самоанализа. 

Читать: Борис Капустин, «Современность как предмет политической теории»; Карл Фридрих и Збигнев Бжезинский, «Тоталитарная диктатура и автократия»; и общий контекст - Ханна Арендт, «Истоки тоталитаризма».

«Басня о пчелах» Мандевиля - упомянута как символ чуждой русскому сознанию моральной философии раннего капитализма: идея, что частные пороки (эгоизм, жадность) сами по себе, через невидимую руку рынка, оборачиваются общественным благом.

Читать: Бернард Мандевиль, «Басня о пчёлах, или Пороки частных лиц - блага для общества».

Дополнительные философские термины

Онтология - раздел философии о том, что вообще существует и в каком смысле. «Объекты, ориентированные онтологией» - конкретное направление, которое Щелин иронически называет «лором ради лора»: слишком нишевая философская мода, оторванная от реальных политических вопросов.

Читать: Грэм Харман, «Объектно-ориентированная онтология: новая теория всего».

Стазис - греческое понятие «застывания», неподвижного состояния (в древнегреческой политической мысли этим же словом называли и гражданскую войну - состояние взаимно замороженного конфликта без движения). Щелин говорит, что постмодерн «убил» время именно стазисом «конца истории» - вместо движения возникло неподвижное, зависшее настоящее.

Читать: Джорджо Агамбен, «Стазис: гражданская война как политическая парадигма».

Волюнтаризм - философская позиция, согласно которой воля (произвольное решение), а не разум или объективная сущность вещи, является определяющим началом реальности. Щелин связывает волюнтаризм с номинализмом: если смысл слова не связан с реальной сущностью явления, то единственное, что остаётся - чей-то волевой акт назвать вещь так или иначе («это капитализм, потому что я так сказал»).

Читать: тот же источник, что и для номинализма - Майкл Аллен Гиллеспи, «Теологические истоки модерна» (там же прослеживается связь номинализма и волюнтаризма).

Дискурс - понятие, обозначающее не просто «речь», а исторически сложившийся способ говорить о предмете, который сам определяет, что вообще можно сказать и помыслить в его рамках (например, «дискурс прогресса», «религиозный дискурс»).

Читать: Мишель Фуко, «Археология знания».

«Большие нарративы» (метанарративы) - по мысли Щелина, именно их распад стал одной из причин, почему культура перестала «держать» современного человека: большие общие истории (прогресс, нация, класс), которые раньше придавали смысл частным событиям, перестали работать.

Читать: Жан-Франсуа Лиотар, «Состояние постмодерна».

Преонтологическое понимание - дорефлексивное, ещё не оформленное в понятия схватывание реальности, которое происходит раньше, чем человек начинает её сознательно анализировать

Читать: Мартин Хайдеггер, «Бытие и время» - там вводится понятие дорефлексивного, «преонтологического» понимания бытия.

Киники (циники) - античная философская школа (Диоген Синопский и другие), учившая жить в согласии с природой, отвергая условности цивилизации

Читать: Диоген Лаэртский, «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» (кн. VI - о киниках).

Делиберативная демократия - теория демократии как процесса рационального общественного обсуждения (делиберации), нацеленного на согласие; упомянута как то, чему противоречит агонистическая демократия Лакло и Муфф (согласие в принципе недостижимо, политика - это вечная борьба позиций).

Читать: Юрген Хабермас, «Между фактами и нормами».

Логос и Тропос - святоотеческое различение (наиболее разработано у прп. Максима Исповедника): Логос - неизменный «замысел»/имя вещи, данное Богом; Тропос - конкретный способ, которым это имя воплощается в жизни человека. 

Читать: Максим Исповедник, «Амбигвы» («Трудности к Иоанну»).

Культура, вера и трагедия

Культура как «костыль» - тезис Шпенглера: культура - не идеал сама по себе, а компенсаторный механизм, помогающий человеку выдерживать трагизм бытия там, где иссякла живая вера.

Читать: Освальд Шпенглер, «Закат Европы».

«Живая вера» - понятие Ортеги-и-Гассета о дорефлексивной, само собой разумеющейся вере, на которой держится традиционное общество, в отличие от вымученной, «сконструированной» идеологии.

Читать: Хосе Ортега-и-Гассет, «История как система» (в это же собрание входит эссе о «вере и идеях» - «Человек и кризис»).

«Всё позволено» - формула из Достоевского, которой Щелин описывает состояние современного человека, лишённого культурной «скобы», удерживающей поведение.

Читать: Фёдор Достоевский, «Братья Карамазовы».

«Возлюбленная» (травма как воплощённая память) - роман Тони Моррисон обсуждается как метафора: пока прошлое остаётся пластичным в сознании - человек свободен; как только оно «телесно» фиксируется как единственно верный опыт вины - оно начинает пожирать носителя.

Читать: Тони Моррисон, «Возлюбленная».

«Фрагменты речи влюблённого» - упомянуты как метафора состояния, где остаются лишь разрозненные, не собранные в единый нарратив «фрагменты» языка вместо цельного мировоззрения.

Читать: Ролан Барт, «Фрагменты речи влюблённого».

«Покорность» - роман Уэльбека, на который ссылаются, обсуждая гипотетический сценарий смены политической легитимации без открытого объяснения обществу.

Читать: Мишель Уэльбек, «Покорность».

«Я ушёл воевать за белых, потому что они побеждаемые» - цитата героя Газданова, которую приводят как пример русского «романтизма проигрыша» - склонности вставать на сторону заведомо слабых/обречённых из этического, а не прагматического мотива.

Читать: Гайто Газданов, «Вечер у Клэр».

Сленг и интернет-культура

Ларп / ларпинг (от англ. LARP - Live Action Role-Playing, «ролевая игра вживую») - субкультура, в которой участники физически разыгрывают выдуманных персонажей и сюжеты (мечи из пенопласта, костюмы, лагеря). В переносном значении: имитация чего-то (эпохи, идеологии, политической позиции) без реального содержания за ней, «косплей» под настоящее дело.

Реконструкторство - смежное явление: движение людей, воссоздающих быт, костюмы и сражения прошлых эпох (например, Средневековья) с исторической точностью, синоним ларпинга: попытка «отыграть» прошлое, вместо того чтобы иметь дело с изменившейся реальностью.

Лор (от англ. lore - «предание», «мифология») - на игровом/фанатском жаргоне: вся вымышленная история, персонажи и правила мира конкретной игры, фильма или книжной серии (например, «лор Warhammer»). Фраза «лор ради лора» - ирония над тем, что современная политическая теория превратилась в бесконечное обсуждение деталей ради самих деталей, без выхода к реальным вопросам.

MMORPG (от англ. Massively Multiplayer Online Role-Playing Game - «массовая многопользовательская онлайн-ролевая игра») - жанр онлайн-игр, где тысячи игроков одновременно существуют в общем виртуальном мире и играют роли персонажей; упомянуты конкретные примеры - «Геншин» («Genshin Impact») и «Варкрафт» («World of Warcraft») - как пространства «виртуального эскапизма».

Думеры (от англ. doomer - букв. «обречённый») - интернет-субкультура/эстетика молодых людей, демонстративно убеждённых в неизбежном крахе мира и своей жизни; ассоциируется с определённой визуальной эстетикой (сигарета, худи, безнадёжный взгляд) в мемах и соцсетях.

Коттеджкор (от англ. cottagecore - «деревенское ядро») - интернет-эстетика идеализированной, «уютной» деревенской жизни как бегства от тревожной современности; упоминается в одном ряду с «думерами» как ещё один пример эстетики, построенной вокруг ожидания конца.

Каналы Павла Щелина:

• Официальный Telegram-канал: Павел Щелин. Официальный канал
• YouTube-канал с интервью (где выложен этот выпуск): Эфиры с Павлом Щелиным
• Основной философский YouTube-канал: Павел Щелин
Подписка на ТГ-канал «Философская кухня»: https://t.me/smysly_rf_bot?start=psyrussian_0509
• Для тех, у кого Telegram работает нестабильно, все материалы авторского проекта «Философская кухня» дублируются на площадке Boosty Павла: https://boosty.to/common_sen тариф "Читательский билет".