Будущее психологии в России
На будущее психологии в России влияет ряд факторов:
- повсеместное внедрение ИИ-ассистентов, создающее исчерпывающий источник информации по любым запросам
- ужесточающаяся конкуренция в сфере интеллектуальных профессий
- влияние военного времени
- влияние многолетнего провала в системном образовании
- запрос государства на среднюю профессиональную подготовку кадров для предприятий промышленности
- глобальные изменения на рынке труда – уход ряда профессий.
Все эти факторы взаимосвязаны и влияют друг на друга.
Влияние искусственного интеллекта
Искусственный интеллект, прежде всего, языковые модели, у большинства людей отнимут ряд функций мышления. Это уже происходит, и не только благодаря замещению необходимости думать и анализировать, но и благодаря провалу в системном образовании, который длился более 50 лет.
Как результат, многие надеются, что им будет достаточно просто задавать вопрос ИИ, чтобы решать жизненные задачи. Увы, всё не так просто. Для того, чтобы решить задачи разного уровня сложности, нужно уметь задавать вопросы именно этого уровня сложности. Вы не можете задать вопрос, превышающий уровень вашего понимания. В результате, не углубляя уровень системного понимания мира, люди будут пытаться решать свои жизненные вопросы на уровне простейших алгоритмов, которые, как известно, бессмысленны в многофакторных ситуациях. Однако, ввиду отсутствия насущной необходимости развивать мышление, не будет и запроса на системное образование и развитие у подавляющей части населения.
Поэтому высокий уровень жизни смогут себе позволить только те люди, которые смогут управлять своим поведением, так как управление поведением - это возможность развивать мышление, не поддаваясь на лёгкие способы решения проблем. И это будет главным навыком, который позволит тренировать мышление, другие навыки и мета-навыки. Для таких людей языковые модели уже сейчас являются просто скоростной библиотекой, а не заменителем мышления.
Интеллектуальная конкуренция
За время падения уровня образования, вызванного его коммерциализацией и превращения человека в потребителя, общий уровень мышления людей привел к тому, что для интеллектуальных профессий большая часть населения не подготовлена, не развита, но именно на них и претендует. Именно отсюда возникает тренд среди работодателей на закатывание глаз при слове «зумеры»: это как раз то поколение, добрая половина которого запрашивает уровень оплаты высокоинтеллектуального труда, не имея при этом достаточных когнитивных и коммуникативных навыков даже для выполнения, по меркам предыдущих поколений, работы среднего и базового уровня. В этом смысле конкуренция в интеллектуальной сфере идет не за уровень развития интеллекта, а на уровне финансовых ожиданий.
Любое развитие, в том числе в профессии, в обучении, требует преодоления трудностей, связанных с необходимостью тренировать навыки – дисциплины, многократных повторений действий для их закрепления в памяти, освоения длинных последовательной действий, сосредоточения на одной теме/задача в течение длительного времени, а это как раз те препятствия, к которому средний зумер не готов вследствие клипового мышления, высоко распространенного дефицита внимания и отсутствия умения преодолевать дискомфорт. Это приводит к тому, что малейшие трудности становятся для представителя этого поколения причиной для психологической дестабилизации, так как человеку, привыкшему получать все по нажатию кнопки на смартфоне, очень сложно сталкиваться с принятием реальности, в которой требуются бОльшие усилия, чем нажатие на кнопку.
В этой ситуации страдают и руководители, которые сталкиваются с жесточайшим дефицитом кадров, и сами зумеры, скорее, склонные искать утешения, чем преодолевать трудности. И до тех пор, пока эта проблема не будет признана нарушением системы развития навыков, зарабатывать на ней будут фармакологические компании, обслуживающие всех этих людей антидепрессантами.
Если в культуре отсутствует задача развития умений, функция психолога сводится тогда к обслуживанию инфантильности, он становится просто нянькой, и это будет таковым до тех пор, пока услуги психологической няни для взрослого человека есть кому и чем оплачивать. Не думаю, что этот тренд продлится долго, так как реалии военного времени ставят другие вызовы, и вопрос только в том, как быстро встретятся с этой реальностью и психологи, и зумеры, и их родители.
Есть и позитивный тренд: общество как любая биологическая среда на планете саморегулируется, а потому этот тренд уже сейчас начинает балансироваться другой частью молодежи, преимущественно из малых городов, которая довольно активно начинает отбирать у «интеллектуальных зумеров» место под солнцем, осваивая ту реальность, которая есть без претензий на некий идеальный мир без трудностей. Как правило, им не требуются психологи, поскольку в силу более закаленной психики и умения направить энергию в созидательное русло они в значительно меньшей степени сталкиваются с неудачами в поисках направления для своей самореализации и решения жизненных задач.
Как результат, в решении этой проблемы психолог утрачивает свою необходимость, если не обретает педагогическую квалификацию: вместо обсуждения с клиентом его травмирующих переживаний не занимается помощью в адаптации и развитии навыков.
Влияние военного времени
Война обеспечивает на многие поколения население страны пост-травматическим стрессовым расстройством, которое не прекращает распространяться с окончанием военных действий: аффективные эмоциональные сложности участников военных действий и населения прифронтовых территорий формируют атмосферу, которая создаёт культуру обращения с эмоциями и чувствами, передающуюся из поколения в поколение через бессознательное копирование детьми поведенческих паттернов родителей. Это то, что называется травмой поколений (генерационной травмой). Дети 60-70-х годов хорошо знают, как это сказалось на их психике, так как в таких семьях процветает семейное насилие, алкоголизм, небезопасное поведение родителей, которыми управляют, скорее, сильные эмоции, чем осознанный выбор решений и действий.
Так что нас ждет следующая волна ПТСР, хоть и не такая массовая, как после окончания ВОВ.
Именно в этой теме работа психологов становится наиболее востребованной, но не смотря на кажущееся их гигантское количество, представленное в социальных сетях, реально работать в этой теме подготовлено едва ли 5% из них, так как большая часть людей, называющих себя сегодня психологами, не имеет ни фундаментального психологического образования, а только курсы переподготовки, ни глубинного психотерапевтического, требующегося для работы с ПТСР.
Мода на психологию сыграла здесь с профессией злую шутку, создав уровень спроса, который увеличил коммерциализацию и, как следствие, профанацию психологического образования. В профессию нет отбора по профпригодности, нет отсева по нравственным и интеллектуальным качествам, нет достаточного контроля усвоения знаний, в большинстве вузов нет практической подготовки, включающей наработку навыков вести непосредственную практическую работу с клиентами.
В результате профессиональное сообщество, не смотря на свою величину, мало отличается готовностью работать с ПТСР от послевоенного СССР.
Кроме того, тема эта психологически тяжелая и для самих психологов, нужно иметь достаточную устойчивость, чтобы справляться с восприятием горя и пережитого клиентами ужаса и не выгореть в течение даже 2-3 лет такой работы.
Сами участники боевых действий и жители приграничных территорий вполне адекватно не испытывают доверия к профессионализму и способности помочь большинства психологов, если те сами не пережили военный опыт и не знакомы с реалиями войны. Другая трудность - большинство из них не хочет погружаться в эту тему, скорее стараясь найти свое место в мирной жизни, так как воспринимают любые воспоминания о войне как ретравматизирующие, что, конечно, является правдой.
В такой ситуации решением выглядит создание системных программ переподготовки на эту специальность самих военных медиков, командиров, бойцов, комиссованных или вышедших в запас, в которых система помощи устроена по типу братства, где более опытные, подготовленные и устойчивые «братья» шефствуют и сопровождают тех, кто проходит курс адаптации к мирной жизни и терапию ПТСР.
Обычным психологам, увы, здесь тоже не находится места.
Влияние многолетнего провала в системном образовании
Профессиональные функции психолога основаны на глубокой взаимосвязи между биологией, социологией, культурологией, философией и педагогикой. Если психолог не образован в этих областях, а ограничен только информированностью о базовых основах психофизиологии и психологических исследованиях, то он, к сожалению, безоружен перед сегодняшним конгломератом взаимосвязанных проблем, с которыми сталкивается современный житель России. А современный психолог, как правило, не имеет не только знаний в этих областях, но и развитого на основе их взаимосвязанности системного мышления. Тем временем, психологические проблемы – этот тот сорт проблем, которые нельзя решить на том же уровне, на котором находится проблема, нужен системный взгляд с другого уровня. Уже сейчас тысячи психологов вынуждены искать другую работу - их навыков просто недостаточно для того, чтобы работать с людьми в этой новой реальности, где проблематика не исчерпывается одним только анализом бытовой коммуникации. Большинству людей сегодня требуется экзистенциальное системное переосмысление жизни, в которой нужно определить свою роль, свой путь, свои стратегические задачи. И если сам психолог не решил для себя эти вопросы, то и клиенту он так же будет бесполезен. Как следствие, чем меньше психологи развивают своё мышление, тем меньше будет психологов.
Системное образование подразумевает включенность человека в мир как в систему, в которой он может найти своё место даже в случае глобальных изменений. В СССР системное образование было направлено на подготовку конкретных кадров для конкретных областей, в развитии которых нуждалась страна. Сейчас мы имеем огромное количество слабо образованных людей, ориентированных на социальную престижность профессии, а не реальную востребованность, и в результате все они, по сути, не нужны рынку труда – и это одна из причин их социальной дезориентированности. И до тех пор, пока связь между реальным спросом на профессию и системой образования не будет налажен, глобальная психологическая проблема для многих людей – это найти своё место, которое позволит реализовывать себя, обеспечивать свою жизнь и строить семью. Сейчас это один из самых частых запросов, который клиенты формулируют как «я не знаю, кто я, зачем я, куда мне, как мне дальше жить, каковы мои перспективы». Ориентиров нет совсем.
В то время, как страна реально испытывает огромный дефицит кадров рабочих специальностей, медиков, педагогов и среднего менеджмента – всё, что на данный момент не престижно, требует терпения в освоении, высокого уровня ответственности, трудно в процессе и в большей степени мало оплачиваемо.
Решение этой проблемы в большей степени лежит в области культуры, реорганизации образования и просвещения, чем в психологии, но люди ожидают именно от психологов решения этой проблемы.
Какие проблемы людей будут решать психологи ближайшего будущего
Основная работа, которую будут выполнять психологи - это обучать людей всему спектру мягких навыков, включая когнитивные и поведенческие, а так же умению обучаться и осваивать сложные профессиональные навыки. Большинство современных психологов к этой работе не готовы, поскольку не соответствуют требуемым к ней педагогическим навыкам и социологическим знаниям.
Роботизация и автоматизация могут вызывать у людей тревогу, депрессию и чувство ненужности, так как работа часто тесно связана с самовосприятием и социальной ролью. Потеря работы из-за замены человека машиной может привести к углублению кризиса идентичности, особенно у тех, кто долго работал в профессии, ставшей невостребованной. Психологи будут востребованы для помощи в переосмыслении личной ценности и поиске новых смыслов вне традиционного трудоустройства. А поиски смыслов и призвания потребуют развития большого спектра мягких навыков, так как невозможно найти направления деятельности в среде, где нужны мягкие навыки, если они не развиты.
Если автоматизация существенно сократит потребность в человеческом труде, у многих появится больше свободного времени. Это может стать источником неопределённости и тревоги: людям придётся заново осмысливать свою занятость, находить новые способы самореализации. Психологическая поддержка будет нужна для поиска новых жизненных целей и занятий.
Быстрое развитие технологий потребует от людей непрерывной переквалификации и освоения новых навыков. Это может стать источником стресса, усталости и эмоционального выгорания. Психологическая поддержка будет нужна для развития гибкости мышления, умения быстро адаптироваться к переменам и снижения связанного с этим напряжения.
По мере того как ИИ будет всё больше проникать в повседневную жизнь и рабочие процессы, могут возникать сложности в межличностных отношениях и восприятии реальности. Например, взаимодействие с антропоморфными роботами или ИИ-ассистентами может влиять на границы между человеческим и машинным, что потенциально приведёт к психологическим искажениям.
Появление новых технологий (например, иммерсивных виртуальных реальностей, усиленных нейроинтерфейсами) может привести к формированию необычных форм зависимости или психологических расстройств, связанных с чрезмерным использованием цифровых инструментов.
Потребуется помощь в осознании этих границ, сохранении здоровой дистанции, развитии навыков управления поведением.
Уйдет в прошлое работа с так называемой "детской травмой", поскольку вызовы современности потребуют интенсивной работы по развитию навыков, необходимых прямо сейчас.
...
|
Автор статьи: Нина Рубштейн, психолог, гештальт-терапевт, супервизор, преподаватель психологии, ректор Новой Русской Школы психологии, главный редактор интернет-журнала «Русская психология» |