Когда кризис позади, но легче не стало
Развод закончился: документы подписаны, вещи разобраны, совместный быт разделён. Острая фаза позади. Но женщина, которая через это прошла, обнаруживает, что облегчения нет. Есть странная пустота и ощущение, что она должна уже куда-то двигаться, а сил на это нет. Она знает, что нужно делать: восстанавливать себя, выстраивать новую жизнь, возвращаться к тому, что откладывала. Знает и не делает. День проходит, потом ещё один, и каждый вечер она засыпает с ощущением, что снова упустила что-то важное.
Выход из кризиса - отдельный кризис, со своими ловушками. Их несколько, и каждая работает незаметно: забирает силы, не оставляя следа. Страх, чужая тревога, чужие сценарии того, какой она должна быть. Сожаления, которые ходят по кругу. Каждая из этих ловушек удерживает там, откуда невозможно двигаться вперёд.
Страх
Пока шёл развод, страх был конкретным: страх одиночества, финансовой нестабильности, страх, что не справится. Конкретный страх во время кризиса мобилизует: есть угроза, есть действие. Теперь угроза размылась, а страх остался. Он стал фоновым: непонятно, чего бояться, но тревожно постоянно.
Она ловит себя на том, что внимание уходит в будущее: найдёт ли работу лучше, встретит ли кого-то, выстроит ли жизнь заново. Будущее неопределённо, и эта неопределённость держит внимание крепче, чем конкретная задача: в будущее можно смотреть бесконечно, ничего не делая в настоящем.
Возвращение в настоящее происходит через конкретное действие: один шаг, результат которого виден сегодня. Когда она вовлечена в такое действие, тревога о будущем отступает.
Чужая паника
Когда она начинает приходить в себя, выясняется, что люди вокруг ещё не пришли. Подруги звонят и спрашивают, как она, но разговор быстро сворачивает туда, где им самим тревожно: а вдруг и у меня так будет, а как ты теперь одна, а ты не боишься. Мама приходит с готовыми объяснениями, кто виноват и что теперь делать. Коллеги смотрят с таким сочувствием, что она чувствует себя больной.
Чужая тревога заразна: нервная система реагирует на тревогу рядом так же, как на собственную. Она входит в разговор в одном состоянии, выходит в другом, и не сразу понимает, что произошло. Силы, которые она собирала весь день, ушли за двадцать минут.
Личная граница здесь работает как фильтр: конкретные решения о том, когда и сколько времени уделять таким разговорам, и в какой момент из них выходить. Это касается всех - и мамы, и подруг, и коллег.
Какой она должна быть
Развод обрастает чужими сценариями быстрее, чем она успевает их заметить. Одни говорят: держись, ты сильная. Другие: дай себе время, не торопись. Третьи смотрят и ждут, когда она наконец возьмёт себя в руки. Каждый сценарий несёт в себе представление о том, какой она должна быть сейчас: сильной, или убитой горем, или уже восстановившейся, или ещё переживающей.
Она начинает тратить силы на то, чтобы соответствовать, сама не замечая этого. С мамой она держится, чтобы та не волновалась. С подругами позволяет себе плакать, потому что они ждут слёз. На работе делает вид, что всё в порядке. В каждом контексте она немного другая, и к концу дня не может понять, которая из них настоящая.
Силы уходят на поддержание этих образов. На восстановление их не остаётся. Вопрос, который возвращает её к себе: что я чувствую прямо сейчас, вне зависимости от того, что здесь уместно?
Сожаления
В какой-то момент она обнаруживает, что возвращается к одним и тем же мыслям: надо было раньше уйти, надо было иначе себя вести, надо было не упускать те моменты, когда ещё можно было что-то изменить. Эти мысли приходят вечером, когда дела закончены и голова свободна. Приходят утром, когда она ещё не успела включиться в день. Приходят в середине разговора, когда что-то случайно напоминает.
Психика осмысляет то, что произошло - это часть работы, которую она делает сама, без усилий с её стороны. Проблема начинается, когда осмысление превращается в прокрутку: одни и те же сожаления по кругу, без новых выводов, без движения вперёд. Человек, занятый этой словомешалкой в уме, физически находится в настоящем, а вниманием в прошлом, где ничего нельзя изменить.
Отличие от полезного осмысления в результате: осмысление даёт вывод, который меняет следующее действие, словомешалка возвращает в ту же точку. Когда она замечает, что мысль пришла снова и нового в ней ничего нет, это сигнал: здесь уже нечего добывать
В кризисе нужна была выносливость: держаться, не ломаться, проходить через острые переживания. После кризиса важно научиться замечать, на что уходит энергия, и возвращать её туда, где есть реальный результат.
Это накапливается из маленьких моментов: страх потянул внимание в будущее, она его вернула. Разговор начал забирать силы, она из него вышла. Мысль о том, что надо было иначе, пришла снова, она заметила, что нового в ней ничего нет, и отпустила.
В какой-то момент она обнаруживает, что к вечеру у неё осталось что-то, чего раньше не оставалось: ощущение, что день был её, что она в нём присутствовала и что она выбирала, как ей жить.
...
|
Автор статьи: Нина Рубштейн, психолог, гештальт-терапевт, супервизор, преподаватель психологии, ректор Новой Русской Школы психологии, главный редактор интернет-журнала «Русская психология» |