Встреча, которую нельзя организовать
Есть особый вид одиночества: внутри отношений. Рядом есть человек, с которым прожито много лет, сказано много слов, пережито много общего, а ощущение, что вас по-настоящему видят и принимают, так и не появилось. Или появилось однажды, мелькнуло и исчезло.
Это переживание знакомо многим. Объяснение ему, как правило, ищут в недостаточной любви, несовместимости характеров, накопленных обидах, коммуникативных барьерах. Но в реальности вопрос звучит так: была ли вообще встреча? Или то, что казалось близостью, было чем-то принципиально иным?
Когда двое становятся одним и оба исчезают
В психологии существует понятие конфлюэнции, по-русски - слияния. Это один из механизмов психологической защиты, с помощью которых человек бессознательно избегает подлинной встречи с другим, даже находясь с ним рядом.
Слияние многими принимается за близость. Это состояние, в котором граница между мной и другим размывается или исчезает полностью. Я перестаю отличать его желания от своих, его взгляды от своих, его боль от своей. Или, напротив, другой человек растворяется в моей картине мира, становится продолжением меня, перестаёт существовать как отдельная реальность.
В обоих случаях происходит одно: встречаться становится не с кем. Для встречи нужны двое. Если один из них растворился, отказался от себя, стал тенью или отражением другого, взаимодействие технически продолжается, но живого обмена, контакта, диалога в нём нет.
Парадокс слияния именно в этом: чем глубже взаимопроникновение, тем ярче переживается пустота внутри него. Люди, прожившие годы в слиянии, часто описывают странное ощущение: меня нет, я не знаю, чего хочу, жизнь проходит мимо. Это точное описание того, что случается, когда человек долго существует без границы между собой и другим.
Слияние и эмпатия: важное различие
Слияние часто путают с эмпатией, способностью чувствовать состояние другого человека. Внешне они похожи: в обоих случаях граница между мной и другим становится проницаемой. Механизм, однако, принципиально различный.
Эмпатия предполагает, что я временно вхожу в переживание другого и возвращаюсь обратно к себе. Я чувствую его боль, его радость, его растерянность, и при этом не теряю ощущения, где заканчивается он и начинаюсь я. Эмпатия возможна только при наличии границы: именно она позволяет мне войти в контакт с чужим опытом и выйти из него, обогатив собственный.
В слиянии граница исчезает полностью. Я уже не чувствую другого, я становлюсь им, или он становится частью меня. Различение пропадает. Именно поэтому люди в слиянии нередко убеждены, что хорошо понимают партнёра, хотя на деле воспринимают собственную проекцию, а живой человек напротив остаётся невидимым.
Семь уровней контакта
Американский психотерапевт Джеймс Бьюдженталь описал контакт между людьми как движение по уровням от поверхностного к глубокому. На верхнем уровне формальный обмен: приветствия, вежливые вопросы, ни к чему не обязывающий разговор, смол толк. Глубже - поддержание контакта, обмен новостями. Ещё глубже - кризисный уровень, где привычные формулировки заканчиваются и человек впервые говорит что-то вроде «не знаю, как это описать, просто плохо». Затем интимный уровень, где появляются «мне больно», «я хочу», «мне трудно». И, наконец, личное, экзистенциальное, то, что с трудом поддаётся или вовсе не поддаётся словам.
Переход от уровня к уровню требует одновременной готовности обоих. Нельзя привести другого человека на глубину, он только сам может захотеть и прийти.
Здесь важно понять принципиальное отличие углубления контакта от слияния. Движение вглубь по уровням Бьюдженталя - это движение при сохранении себя. На каждом новом уровне я присутствую полнее, открываюсь больше, становлюсь уязвимее, но остаюсь собой. Слияние - это застревание: попытка создать близость через отказ от границы, которая как раз и делает настоящий контакт возможным.
Одна из наиболее распространённых проблем в отношениях состоит в том, что люди не говорят вслух о том, на каком уровне им комфортно находиться. Вместо прямого «я хотел бы приблизиться, как ты на это смотришь?» - намёки, выразительные взгляды, ожидание, что другой наконец догадается. Вместо «мне сейчас нужна дистанция» - молчание, которое другой читает как угодно. Никто не читает чужих желаний, и то, что в нашей культуре прямой разговор об этом не принят, превращает маленькую сложность в большую проблему.
Мартин Бубер: встреча возможна только между двумя
Австрийский философ Мартин Бубер, чьи идеи оказали глубокое влияние на психологию XX века, сформулировал различие, которое остаётся одним из наиболее точных описаний того, что происходит (или не происходит) между людьми.
Бубер разграничивал два способа существования в мире: «Я - Оно» и «Я - Ты». В отношении «Я - Оно» другой человек воспринимается как объект: полезный, близкий, любимый даже, но объект. Я взаимодействую с его образом в моей голове, использую его. В отношении «Я - Ты» другой перестаёт быть объектом и становится субъектом, который не вмещается в плоский образ, в заранее построенное представление о нём. Бубер считал, что подлинное «Я» человека рождается именно в этой встрече - в самом моменте контакта. «В начале - отношение», - писал он.
В слиянии один из двух участников исчезает: растворяется в другом или поглощает другого. Отношение «Я - Ты» становится невозможным. Принять можно только того, кто присутствует как отдельная реальность. Того, кто растворился, принять невозможно: его просто нет.
Экзистенциальная встреча: что происходит, когда двое всё же встречаются
Экзистенциальная встреча - это контакт на самом глубоком уровне, там, где слова заканчиваются. Переживание спокойствия и ясности от того, что я открыт для другого всем своим существом и принят им, а он так же открыт для меня и я целиком принимаю его. В этом есть чувство единения при полном сохранении отдельности каждого, ощущение, что мы оба видим и переживаем вместе что-то одно и счастливы разделить этот опыт.
Это состояние возможно только между двумя отдельными людьми. Только если я позволяю себе и другому отличаться в реакциях, в потребностях, в темпе, в глубине, каждый из нас может присутствовать в контакте целиком, а не только теми чертами, которые совпадают.
Человек не может оставаться в этой точке долго: несколько минут, и естественная динамика возвращает его к себе, к собственным нуждам, к обычному ритму. Это здоровый цикл, а не разрушение близости. Те, кто вместе пережил этот опыт, могут легче входить в него снова, при условии, что отход друг от друга воспринимается как естественная часть того же цикла, а не как угроза. Живые отношения динамичны, не статичны: если время быть одному, есть время быть вместе.
Слияние как попытка решить экзистенциальную задачу
Слияние притягательно по причине более глубокой, чем страх отвержения. За ним стоит страх собственной конечности.
Отдельность - это напоминание о смерти. Пока я отдельный, я смертный. Растворившись в другом человеке, я как будто перестаю быть смертным: граница между мной и миром исчезает, а вместе с ней как будто исчезает страх смерти. Именно поэтому слияние так притягательно и так трудно распознаётся изнутри.
Подлинная любовь решает ту же экзистенциальную задачу, но принципиально иным путём. В состоянии настоящей любви, в момент экзистенциальной встречи, страх смерти действительно исчезает. Вселенная ощущается бесконечной, жизнь - частью этой бесконечности, вся сложность мира обретает гармонию и осмысленность. Это переживание возникает через соединение с чем-то большим при сохранении себя, а не через растворение.
Слияние - попытка решить экзистенциальную задачу психологическим суррогатом. Получить переживание бесконечности через исчезновение себя, вместо того чтобы получить его через подлинную встречу, в которой я остаюсь собой, но обретаю еще и другого, и весь мир. Разница между этими двумя путями - это разница между пустотой, замаскированной под близость и близостью, которая наполняет.
Зачем человеку близость
Этот вопрос кажется риторическим, пока не замечаешь, как много людей годами живут без подлинного контакта и при этом функционируют. Работают, растят детей, поддерживают отношения, но переживают устойчивый фон тревоги, бессмысленности или усталости, причину которой не могут назвать.
Человек - существо социальное, и это означает нечто большее, чем просто склонность жить группами. Социальность встроена в саму архитектуру психики: человек формируется, развивается и познаёт себя исключительно через контакт с другими. Младенец обнаруживает себя как отдельное существо только в зеркале материнского взгляда. Ребёнок строит картину мира через реакции значимых взрослых. Взрослый человек уточняет собственные границы, ценности и смыслы в столкновении с другими людьми. Вне контакта личность не просто одинока, она лишена среды, в которой вообще возможно её существование.
Близость в этом смысле - не украшение жизни и не эмоциональная роскошь. Это одна из базовых потребностей человека как существа, которое формируется и существует в контакте. Бубер писал, что подлинное «Я» рождается в момент встречи с другим: до этой встречи и вне её человек остаётся незавершённым, не вполне собой.
Близость даёт то, что невозможно получить в одиночестве: переживание собственной реальности через взгляд другого человека, который видит тебя целиком и остаётся рядом. Это переживание касается самого ощущения, что ты существуешь, что твоё присутствие в мире имеет вес.
Именно поэтому дефицит близости переживается не как грусть, а как экзистенциальная тревога: ощущение зыбкости, отсутствия почвы под ногами, неясности собственных контуров. Человек в этом состоянии интуитивно тянется к слиянию, так как оно даёт временное облегчение, иллюзию наполненности. Платой становится потеря того самого ощущения себя, ради которого близость и нужна.
Подлинная близость возвращает человека к себе, а не уводит от себя. В этом её отличие от любого суррогата.
Близость начинается там, где я остаюсь собой
Принятие другого человека - это признание равноценно существующими и себя, и другого со всеми противоречиями, несовпадениями и неудобными чертами. Рядом с собой, а не вместо себя.
Такое принятие невозможно там, где идёт борьба за правоту, за внимание, за ресурс: в борьбе один из двух по определению лишний, а близость начинается ровно там, где оба присутствуют целиком.
Нет универсального способа углубить контакт: каждые отношения уникальны и имеют свою историю. Есть только возможность своевременно обозначать, где вы находитесь, что вам подходит и куда вы готовы двигаться. Прямо, а не намёками.
Встреча двух отдельных живых людей не организуется и не планируется. Она случается в тот момент, когда каждый из них достаточно смел, чтобы остаться собой.
Источники
Бубер М. Я и Ты. - М.: Высшая школа, 1993.
Бьюдженталь Дж. Искусство психотерапевта. - СПб.: Питер, 2001.
Перлз Ф., Гудмен П., Хефферлин Р. Практика гештальт-терапии. - М.: Институт общегуманитарных исследований, 2005.
Робин Ж.-М. Быть в присутствии другого: этюды по психотерапии. - М.: Пер Сэ, 2009.
...
|
Автор статьи: Нина Рубштейн, психолог, гештальт-терапевт, супервизор, преподаватель психологии, ректор Новой Русской Школы психологии, главный редактор интернет-журнала «Русская психология» |