Точка невозврата
Кризис не трансформирует человека автоматически. Он создаёт условия, в которых прежний способ существования перестаёт работать, и человек оказывается перед выбором: искать обходной путь назад к привычному или двигаться туда, куда раньше не заходил. Трансформация происходит только во втором случае.
Психика устроена экономно: она держится за знакомые стратегии поведения до тех пор, пока они дают хоть какой-то результат. Кризис наступает в тот момент, когда привычные стратегии перестают давать результат даже в минимуме.
Женщина, которая двадцать лет выстраивала жизнь вокруг семьи и в сорок пять обнаруживает, что дети выросли, муж занят своим, а она сама себе чужая, встречается с тем, что она не знает, про что её собственная жизнь. Кризис делает невозможным игнорирование того, что уже давно существовало, но не было востребовано.
Человек, который до сорока лет не позволял себе злиться, в момент кризиса вдруг начинает говорить прямо. Это качество, которое он удерживал, потому что контекст требовал его сдерживать. Кризис снял контекстные ограничения, и освободил возможность действовать иначе. Ресурс существовал; доступ к нему закрывало привычное устройство жизни.
То, что человек обнаруживает в себе в кризис, он мог обнаружить и раньше. Кризис лишь сделал эту работу неизбежной.
Боль как условие
Психологический рост запускается столкновением с несоответствием: между тем, как человек себя видит, и тем, что он делает, между тем, чего хочет, и тем, что получает. Это несоответствие болезненно, и психика сначала пытается его устранить самым лёгким способом - отрицанием: «Просто стресс», «Пройдёт», «Я просто устал».
Когда отрицание больше не работает, человек пытается найти причину, которую можно устранить, и тогда всё вернётся. Менеджер, который в состоянии выгорания ищет новую должность с теми же задачами и теми же требованиями к себе, движется именно так: по кругу внутри прежней системы координат.
Рост начинается в тот момент, когда прежний путь закрывается, и это воспринимается как пространство, а не как потеря.
Что проявляется под давлением
Кризис выявляет реальную иерархию ценностей, которую человек никогда не декларировал, потому что о ней не задумывался. Человек может годами говорить, что семья для него важнее карьеры, и в первый же момент настоящего профессионального кризиса обнаружить, что именно работа организует его идентичность: без неё он теряется, а семья остаётся фоном.
Декларируемые ценности - то, какими мы хотим себя видеть, а реальные ценности проявляются в том, что человек защищает в первую очередь, когда ресурсов мало.
В кризисный период поддержка ближнего круга работает против роста в силу устройства любой системы. Близкие люди любят человека в той версии, которую знают. Когда он начинает меняться всерьёз, их тревога оформляется в давление: «Ты сам не свой», «Раньше ты так не думал», «Вернись к себе». Система стремится вернуться в равновесие - это инстинкт, а не выбор.
Сообщество людей, проходящих схожий процесс, даёт контакт с теми, кто понимает это состояние изнутри.
Когда кризис заканчивается
Кризис заканчивается не тогда, когда жизнь снова стала удобной, а когда человек принял новую версию себя как рабочую: окончательную, а не временную, точку отсчёта, а не перевалочный пункт.
Условия, приближающие этот момент, поддаются описанию: честная оценка происходящего без привычных объяснений, готовность отпускать интерпретации, верные в прежнем контексте, терпимость к состоянию незнания, всегда предшествующему новому знанию. Людей, вышедших из кризиса с ростом, объединяет один общий момент в их истории: они перестали требовать от себя ответа на вопрос «кто я теперь», раньше, чем этот ответ реально появился.
...
|
Автор статьи: Нина Рубштейн, психолог, гештальт-терапевт, супервизор, преподаватель психологии, ректор Новой Русской Школы психологии, главный редактор интернет-журнала «Русская психология» |