Когда политический кризис разделяет близких
Политические потрясения принято обсуждать в категориях экономики, безопасности и исторических последствий. Но есть измерение, о котором говорят значительно реже, - то, что происходит внутри семей и дружеских кругов, когда мировой кризис обнажает принципиальные различия в ценностях, убеждениях и способе видеть реальность. Именно это измерение для многих людей оказывается самым болезненным, потому что оно личное и от него некуда спрятаться.
Обнаружение пропасти
Одно из самых тяжёлых переживаний, которые несёт с собой политический кризис в его острой фазе, - это открытие, что люди, которых считал близкими, оказались в каком-то существенном смысле чужими. Не просто придерживающимися других взглядов (это само по себе не новость и не катастрофа), а именно чужими: обнаруживающими такие стороны своей личности, такие ценности и такие способы обращаться с реальностью, которые делают подлинный контакт невозможным.
Это открытие переживается очень по-разному. Одни описывают его как удар, резкий и однозначный момент, после которого всё изменилось. Другие говорят о постепенном, мучительном процессе: долгом нежелании верить, поиске объяснений, попытках найти слова, которые всё-таки донесут до другого человека то, что кажется очевидным. За этими попытками стоит не наивность и не упрямство, а нежелание терять человека, которого любишь. Это совершенно понятная реакция.
Психологически этот процесс во многом напоминает переживание утраты. Человек проходит через отрицание («может быть, я неправильно понял», «может быть, он ещё изменится», «может быть, нужно объяснить иначе»), через гнев и растерянность, через попытки торговаться с реальностью. И в конечном счёте - через необходимость признать то, что есть: между вами пропасть, и её невозможно преодолеть усилием воли, правильными словами или достаточным количеством терпения. Возможно, когда-то что-то изменится. Но, возможно, и нет, никогда. И с этим тоже нужно уметь жить.
Почему это так тяжело
Когда мы говорим о потере близкого человека в результате политического разлома, важно понимать, что именно теряется: та часть картины мира, в которой этот человек занимал определённое место. Теряется опора, которую мы, как правило, не осознаём до тех пор, пока она не исчезает. И так же теряется версия прошлого, в которой этот человек был таким, каким мы его знали, или думали, что знали.
Именно поэтому многие люди в период острого политического кризиса описывают ощущение, что рушится не просто что-то одно, а вообще вся жизнь. Военная, экономическая, политическая нестабильность создаёт один уровень потрясения. Но одновременное разрушение личных связей создаёт другой, и в совокупности это переживается как распад самой реальности. Всё, на что надеялся, во что верил, на что опирался, рассыпается. Исчезает старый мир, не только внешний, но и внутренний.
С психологической точки зрения здесь происходит несколько вещей одновременно.
Во-первых, утрата социальной поддержки именно тогда, когда потребность в ней максимальна.
Во-вторых, разрушение базового доверия, и не только к конкретным людям, но к самой способности понимать и знать другого человека.
В-третьих, необходимость пересматривать собственную идентичность, значительная часть которой строилась на принадлежности к этим отношениям, этим кругам, этим семейным историям.
Разрыв как выбор и как данность
Один из самых сложных вопросов, с которыми люди приходят к психологу в подобных ситуациях, звучит примерно так: я не могу принять его позицию, но потерять его я не могу! Что делать? Универсального ответа на этот вопрос не существует, и любой специалист, который предлагает его быстро и уверенно, скорее всего, упрощает.
Есть ситуации, в которых сохранение отношений возможно при условии осознанного решения не делать политические взгляды предметом общения. Это требует от обоих людей определённой зрелости и готовности разграничить сферы. Такой выбор возможен и бывает жизнеспособным, но только если он делается честно, а не из страха конфликта или нежелания признавать реальность.
Есть ситуации, в которых различие в ценностях настолько фундаментально, что дальнейший контакт становится источником постоянной боли для обоих, и тогда дистанция или разрыв является не поражением, а взрослым признанием того, что есть. Это не значит, что человека разлюбили. Это значит, что любовь столкнулась с тем, что сильнее её - с непреодолимым различием в том, как люди понимают добро, справедливость и реальность.
Есть и третья ситуация, наиболее психологически сложная: когда речь идёт о семье - о родителях, детях, братьях и сёстрах. Здесь разрыв труднее и болезненнее, потому что эти отношения не выбирались изначально и несут особую эмоциональную нагрузку. Здесь чаще возникает чувство вины, обязательства, детские паттерны, связанные с необходимостью сохранить принятие значимого взрослого. Работа с этим требует времени и, как правило, профессионального сопровождения.
Пустота как необходимая фаза
Когда старые связи разрушаются или претерпевают существенную трансформацию, неизбежно наступает период, который можно описать как внутреннюю пустоту. Место, которое занимали эти отношения, остаётся незаполненным, и попытки немедленно заполнить его чем-то новым, как правило, не работают. Новые отношения, построенные из страха одиночества или в попытке заглушить боль потери, редко становятся подлинными.
Пустота - это не патология и не признак того, что что-то идёт не так. Это нормальная и необходимая фаза перехода. Зимнее поле после уборки урожая выглядит пустым и холодным, но именно в этом состоянии почва готовится к новым посевам. Попытка ускорить этот процесс так же бессмысленна, как попытка заставить зерно прорасти раньше срока. У внутреннего времени есть своя логика, и уважение к ней является условием подлинного восстановления.
В период, когда старое разрушено, а новое ещё не выстроено, есть очень конкретная и важная работа: осмысление того, что произошло. Переработка опыта в смысле постепенного выстраивания понимания: что именно случилось, что это говорит о людях, с которыми произошёл разрыв, что это говорит обо мне самом, что из прежней жизни остаётся живым и важным, а что действительно ушло вместе со старым миром. И чему я из всего этого учусь.
Взросление через кризис
Политические кризисы, при всей их разрушительности, имеют одно свойство, которое редко признаётся открыто: они обнажают то, что в спокойное время остаётся скрытым. Истинные ценности людей, их способность выдерживать неопределённость, их готовность к честности - всё это проявляется в кризисе с такой отчётливостью, которая в обычных условиях недостижима.
В этом смысле кризис создаёт возможность для более точной расстановки ценностей и приоритетов. Для обнаружения того, что является по-настоящему твёрдым основанием, а что было иллюзией стабильности. Для установления новых правил отношений, более осознанных, более честных, более соответствующих тому, кем человек является сейчас, а не тому, кем он был или кем его хотели видеть.
Это не означает, что потери перестают быть потерями. Они остаются болезненными, и это нормально. Но человек, который прошёл через этот процесс осмысленно, входит в следующий этап жизни иным: с большей ясностью относительно себя, с более реалистичным пониманием других людей, с более прочными (потому что проверенными) основаниями для новых связей.
Что помогает в этом процессе
Из практики можно выделить несколько вещей, которые действительно поддерживают человека в период разрушения старых связей и построения новых.
Прежде всего, разрешение себе горевать. Потеря близкого человека, даже если он физически жив и здоров, является реальной утратой и требует реального времени на переживание. Попытка «взять себя в руки» и «не раскисать» раньше, чем процесс завершится естественным образом, не ускоряет восстановление, а блокирует.
Далее, поиск и поддержание тех связей, которые кризис не разрушил, а укрепил. Такие связи есть почти всегда, и в период общей нестабильности именно они становятся точками опоры. Их важно замечать и беречь.
Осмысление происходящего через разговор, ведение дневника или работу с психологом помогает переводить хаотичный эмоциональный опыт в нечто структурированное и понятное. Это не избавляет от боли, но даёт ощущение, что с происходящим можно работать, а не только претерпевать его.
И наконец, готовность к тому, что новые связи, которые возникнут после, будут другими. Не лучше и не хуже прежних, а просто другими, построенными уже иным человеком, в иных обстоятельствах, на иных основаниях. Это и есть то новое, что всегда выстраивается на месте разрушенного, если дать ему время и пространство.
...
|
Автор статьи: Нина Рубштейн, психолог, гештальт-терапевт, супервизор, преподаватель психологии, ректор Новой Русской Школы психологии, главный редактор интернет-журнала «Русская психология» |