Может ли психолог быть вне политики
В июле 2015 года Американская психологическая ассоциация, крупнейшее профессиональное объединение психологов в мире, получила доклад на 542 страницах. Его по заказу самой ассоциации подготовил бывший федеральный прокурор Дэвид Хоффман. Доклад касался событий десятилетней давности. В 2005 году, когда американская пресса уже писала о жестоких допросах в тюрьме Гуантанамо, ассоциация создала рабочую группу по этике психологов в сфере национальной безопасности. Большинство членов группы работали на военные и разведывательные ведомства. Группа разрешила психологам участвовать в допросах заключённых и не запретила ни одного конкретного метода давления, хотя на допросах применяли лишение сна и многочасовое стояние в болезненных позах.
Хоффман установил, что формулировки правил заранее согласовывали с представителями Министерства обороны США. Руководство ассоциации добивалось, чтобы этические правила психологов ограничивали военных не строже, чем их собственные инструкции. Так ассоциация сохраняла расположение Пентагона, одного из крупнейших работодателей психологов в стране. После доклада директора ассоциации по этике уволили, руководство принесло публичные извинения, и участие психологов в таких допросах запретили.
Да, это были решения нескольких руководителей, и ассоциация сама заказала расследование и признала ошибку. Но история показала важную вещь. Ассоциация говорила о себе как о профессиональном объединении, которое не занимается политикой. При этом её руководство подстраивало этические правила под интересы военного ведомства. Открыто эти решения не обсуждались, и большинство членов ассоциации узнали о договорённостях с военными только из доклада.
Семь лет спустя, 1 июня 2022 года, Европейская федерация психологических ассоциаций единогласно исключила из своего состава Российское психологическое общество. Решение приняли по просьбе украинской национальной ассоциации психологов. Федерация объяснила решение так: российское общество в переписке с ней не высказалось о нарушениях прав человека в ходе военного конфликта. Получилось, что для членства в профессиональном сообществе от психологов потребовали политического заявления.
Для русского психолога вопрос нейтральности перестал быть теоретическим. Он касается и каждого клиента. Человек, который приходит на консультацию, хочет знать, примут ли его вместе с его взглядами. Психолог решает, говорить ли о своей позиции, как работать с клиентом противоположных убеждений и где проходит граница профессии. От ответов зависит, будет ли помощь честной и безопасной.
Откуда взялась идея нейтральности психолога
Слово «нейтральность» пришло в психологию из психоанализа. Зигмунд Фрейд требовал от аналитика не вставать ни на одну сторону во внутреннем конфликте пациента и не навязывать ему своих ценностей. Смысл правила был технический: когда специалист молчит о своих оценках, пациент свободнее говорит о себе, и в разговоре проявляются его собственные переживания.
Карл Роджерс позже сформулировал принцип безоценочного принятия. Психолог принимает клиента целиком, со всеми его чувствами, и не осуждает его. Клиент, которого не осуждают, перестаёт защищаться и начинает честно разбираться в себе. При этом Роджерс не требовал от психолога одобрять любые поступки клиента: психолог принимает человека и может не соглашаться с его поступками.
Сами авторы этих принципов не были безучастны к происходящему в мире. Фрейд в 1938 году покинул Вену после присоединения Австрии к Германии. Роджерс последние годы жизни посвятил примирению враждующих групп: проводил встречи в Северной Ирландии и ЮАР, в 1986 году приезжал в Москву и Тбилиси. В 1987 году его выдвинули на Нобелевскую премию мира.
И Фрейд, и Роджерс говорили о нейтральности только применительно к работе с клиентом: во время консультации психолог не навязывает клиенту своих оценок. Позже это правило для консультации превратилось в требование ко всей жизни специалиста: психолог должен держаться в стороне от общественных вопросов и не показывать своих убеждений. При этом западные профессиональные ассоциации сами регулярно выступают с заявлениями по общественным и политическим вопросам. Поэтому требование нейтральности часто оказывается избирательным: его предъявляют к психологам, чья позиция расходится с позицией ассоциации.
С чем сталкивается русский психолог сегодня
После 2022 года российские психологи потеряли многие возможности для международной работы. Европейская федерация исключила Российское психологическое общество, Британское психологическое общество приостановило соглашение о сотрудничестве с ним. Для многих коллег закончились совместные проекты, обмен опытом и участие в международных программах обучения. Психолог из России оказался в том же положении, что и многие его соотечественники за рубежом: его сначала оценивают по паспорту и только потом по работе.
Внутри страны у психологов стало больше работы, и она стала сложнее. В один кабинет приходят люди с противоположными взглядами на одни и те же события. Семьи ссорятся из-за новостей, взрослые дети перестают звонить родителям после политического спора. Жёны и матери участников СВО живут в постоянной тревоге, бойцам, вернувшимся с фронта, и медикам, которые их лечат, нужна помощь в преодолении психологической травмы. Часть клиентов уехала из страны и продолжает занятия с психологом онлайн, другие прекратили занятия, узнав о взглядах специалиста.
Психолог проживает всё это вместе с клиентами. У него те же новости, тот же страх за близких, те же разорванные связи с друзьями и коллегами. Он не может наблюдать эти события со стороны, потому что они происходят и с ним. Поэтому психологу нужно ясно понимать, какие у него взгляды и как они влияют на его работу с клиентами.
Может ли психолог иметь политические взгляды
Может. Более того, взгляды у психолога есть в любом случае, как у любого взрослого человека. Психолог голосует, читает новости, переживает за свою страну и своих близких. Специалист, который заявляет об отсутствии взглядов, скрывает их, в том числе от себя. Скрытые убеждения проявляются в работе незаметно: в том, какие темы клиента психолог развивает, а какие пропускает, на что реагирует теплее, где начинает спорить.
Для клиента безопаснее, когда психолог ясно понимает свои взгляды. Такой психолог замечает момент, когда взгляды начинают влиять на консультацию, и может остановиться. Для этого в профессии существует супервизия: специалист разбирает с более опытным коллегой свои реакции на клиентов и сложные случаи.
Патриотизм хорошо сочетается с помогающей профессией. Любовь к своей стране означает ответственность за её людей и желание быть полезным им в трудное время. Для психолога патриотизм выражается в делах: в работе с ранеными и их семьями, в подготовке специалистов для госпиталей, в бесплатных группах поддержки, в обучении медиков, которые сами выгорают от тяжёлой работы. Отказаться от этого ради профессиональной нейтральности означало бы оставить без помощи людей, которым она нужнее всего.
Иметь взгляды и навязывать их клиенту - разные вещи. Свои взгляды психолог имеет как гражданин, и это его право. Навязывать взгляды клиенту психолог не вправе, какими бы ни были его убеждения.
Как работать с клиентом с другими взглядами
Во время консультации нейтральность остаётся рабочим инструментом психолога. Клиент приходит со своей бедой, и тему разговора определяет его запрос. Из этого следуют несколько правил.
- Работать с переживаниями клиента. Допустим, клиентка злится на государство из-за мобилизации мужа. Вместо спора психолог помогает ей разобраться, на что именно она злится. Обычно за такой злостью стоят страх потерять мужа и ощущение, что от неё ничего не зависит. Иногда злость относится к конкретным проблемам, например к нехватке снаряжения или к неясности с выплатами, и их можно решать через официальные обращения. Бывает, что клиентка воспринимает мобилизацию как произвол и не знает, что по статье 59 Конституции защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина. Тогда психолог может спокойно сообщить ей этот факт. Сообщить факт и спорить о политике - разные действия: психолог даёт информацию и оставляет клиентке право сделать собственный вывод. Когда клиентка понимает источник своей злости, она переходит от обвинений к действиям и решает, как поддерживать мужа, детей и себя.
- Не агитировать. Психолог не использует доверие клиента, чтобы изменить его убеждения. Клиент доверяет психологу, чтобы решить свою проблему, и использовать это доверие для агитации нечестно.
- Отвечать на прямой вопрос коротко. Если клиент спрашивает о взглядах психолога, честный короткий ответ лучше уклонения. После ответа разговор возвращается к клиенту: «Мои взгляды такие. Для вас важно это знать, чтобы понять, можно ли мне доверять?» Так вопрос клиента помогает понять, что его тревожит в работе с психологом.
- Признавать свои пределы. Бывает, что взгляды клиента вызывают у психолога сильные чувства. Если психолог не может отложить их на время консультации, он передаёт клиента коллеге.
- Разбирать свои реакции на супервизии. Психолог, который замечает за собой желание поспорить или пристыдить клиента, приносит этот случай супервизору.
Эти правила одинаково действуют при любых взглядах клиента и психолога. Человек, который уехал из страны и не согласен с её политикой, имеет право на такую же качественную помощь, как и человек, поддерживающий армию. Если публичная деятельность клиента подпадает под уголовную статью, оценку ей даёт суд. Психологическую помощь получают и осуждённые: в исправительных учреждениях работают психологи.
При этом у психолога остаётся собственный нравственный выбор. Перед началом работы он честно отвечает себе на вопрос, видит ли он в клиенте человека, которому нужна помощь. Если психолог считает клиента предателем, работать с ним он не может. Презрение невозможно долго прятать: оно проявляется в иронии, в желании поспорить или пристыдить, в облегчении, когда клиент отменяет встречу. Клиент это чувствует, и консультации начинают ему вредить. В такой ситуации честнее сразу отказаться и порекомендовать коллегу. Отказ объясняется коротко и без обвинений: «Я не смогу быть вам полезен, но могу порекомендовать специалиста, который сможет». Такой отказ говорит о профессиональной честности психолога. Свои убеждения психолог при этом не меняет и не скрывает, если его спрашивают.
Нравственные вопросы в работе психолога
Есть области, где нейтральность невозможна. Первая из них касается угрозы жизни и насилия. Если клиент рассказывает о побоях в семье, о жестоком обращении с ребёнком или о намерении причинить вред другому человеку, психолог встаёт на защиту того, кому грозит опасность. Закон и профессиональная этика требуют от него действий, и молчание здесь становится соучастием.
Нравственная позиция нужна психологу и в обычной работе. В каждой консультации психолог опирается на свои представления о норме: что считать здоровыми отношениями, какую цель ставить, какой результат признать успехом. Психолог, к которому мужчина приходит с просьбой помочь ему лучше скрывать измену от жены, может разобраться с ним, зачем ему двойная жизнь и чем она обходится его семье. Помогать в обмане психолог не станет. Психолог продолжает принимать клиента как человека и при этом честно говорит ему, что считает его поступок обманом.
Позиция нужна и всему профессиональному сообществу. Когда страна переживает тяжёлое время, психологи нужны в госпиталях, в семьях, потерявших близких, в школах, где дети слышат тревожные разговоры взрослых. Профессиональное сообщество, которое в такой момент объявляет себя вне событий, оставляет людей одних. История Американской психологической ассоциации показывает и обратную сторону: профессия, которая не обсуждает свои ценности открыто, рискует незаметно для себя служить чужим целям.
Наконец, позиция нужна, чтобы защищать коллег. Исключение психолога из профессионального сообщества за гражданство или за отказ сделать политическое заявление расходится с этическими принципами самой профессии: уважением к личности и недопустимостью дискриминации. Говорить об этом спокойно и аргументированно входит в обязанности профессионального сообщества.
Где проходит граница нейтральности психолога
Граница проходит между работой с клиентом и жизнью психолога как гражданина. На консультации психолог служит запросу клиента: не агитирует, не спорит о политике и отвечает на прямые вопросы коротко и честно. Принять клиента с любыми взглядами психолог может не всегда. Профессия требует от него честности в этом вопросе: если психолог способен видеть в клиенте человека, которому нужна помощь, он работает с ним в полную силу; если не способен, он отказывается от работы до её начала и рекомендует коллегу. Так клиент получает помощь, и психолог остаётся верен своим убеждениям. Вне работы с клиентом он остаётся гражданином своей страны со своими убеждениями и ответственностью за её людей. Если же речь идёт об угрозе жизни, насилии или обмане, психолог обязан занять позицию и во время консультации.
Такая граница требует постоянной работы над собой: психолог учится замечать, когда его взгляды начинают управлять консультацией. Сложные случаи этого рода стоит разбирать на супервизии. В Новой Русской Школе Психологии для этого работает программа «Супервизорская поддержка», где специалисты вместе с опытными коллегами разбирают ситуации выбора в работе, неоднозначные случаи и сложные чувства и решают, что с ними делать.
...
|
Автор статьи: Нина Рубштейн, психолог, гештальт-терапевт, супервизор, преподаватель психологии, ректор Новой Русской Школы психологии, главный редактор интернет-журнала «Русская психология» |