Профилактика личного кризиса
Кризис почти всегда имеет историю. Не в том смысле, что его можно было предсказать по внешним признакам, а в том, что внутри человека что-то накапливалось задолго до того, как ситуация стала невыносимой: усталость, которую он объяснял занятостью; тревога, которую он заглушал работой; ощущение, что что-то идёт не так, которое он откладывал на потом. Кризис не случается внезапно, он приходит туда, где для него давно готовилось место.
Это не означает, что человек виноват в собственном кризисе. Между тем, что происходит внутри, и тем, что человек об этом знает, почти всегда существует разрыв. Профилактика кризиса - это работа с этим разрывом, развитие способности замечать происходящее раньше, чем оно достигнет точки, из которой выход требует значительно больше сил.
Что человек обычно не замечает
Сигналы о том, что что-то идёт не так, существуют задолго до кризиса, но человек их либо не замечает, либо переформулирует во что-то менее тревожное. Хроническая объясняется большим количеством работы, а раздражительность - внешними обстоятельствами. Снижение интереса к тому, что раньше нравилось, списывается на временный спад. Нарастающее ощущение бессмысленности откладывается на потом, когда будет время разобраться.
Психика в состоянии хронической нагрузки автоматически переформулирует сигналы так, чтобы продолжать функционировать: если признать, что что-то серьёзно не так, придётся что-то менять, а изменения требуют ресурса, которого и так нет. Проще объяснить сигнал внешней причиной и продолжать. Это работает до тех пор, пока накопившееся не достигает порога, за которым начинаются серьёзные разрушения.
Профилактика
Центральное в профилактике – знание о том, как именно человек реагирует на нагрузку: какие его первые симптомы перегрузки, как меняется его поведение, о чём он начинает думать иначе, когда ему по-настоящему плохо. Это знание формируется через опыт и требует, чтобы человек в какой-то момент обратил на себя внимание в процессе.
Один человек в начале перегрузки начинает больше есть, другой теряет аппетит. Один становится раздражительным и конфликтным, другой, напротив, замолкает и уходит в себя. Один перестаёт спать, другой спит при каждой возможности. Один все откладывает, другой, наоборот, уходит в гиперактивность. Универсального сигнала нет, есть индивидуальный профиль реакций, который человек либо знает, либо каждый раз обнаруживает заново, уже в середине кризиса.
Человек, знающий свой профиль, замечает первые признаки раньше и реагирует раньше, потому что у него есть система координат, в которой эти признаки что-то означают.
Как формируется это знание
Знание о себе в кризисе формируется через осмысление пережитого, через конкретные вопросы, которые человек задаёт себе после того, как сложный период закончился: что происходило со мной в начале, что я тогда чувствовал, какие мысли появлялись, что я делал и что это давало, что помогало и что усугубляло.
Эти вопросы редко задаются сами собой. После кризиса человек обычно хочет, чтобы всё это закончилось и забылось. Осмысление требует возврата к тому, что хочется оставить позади. Именно поэтому оно так часто не происходит, и каждый следующий кризис застаёт человека врасплох так же, как предыдущий.
Разговор с психологом, ведение дневника, любая форма, дающая опыту оформиться в слова, - всё это инструменты осмысления. Их функция в данном случае - превратить пережитое в знание о себе, которое станет доступным в следующий раз.
Многогранность как устойчивость
Один из механизмов, через который кризис становится катастрофическим - это концентрация идентичности в одной точке. Человек, чья самооценка целиком выстроена вокруг профессионального успеха, при профессиональном кризисе теряет не просто работу, а себя целиком. Человек, чья жизнь целиком организована вокруг одних отношений, при их разрушении оказывается без структуры существования.
Это не означает, что нужно искусственно распределять интересы и вкладываться во множество направлений одновременно. Это означает, что вопрос «кем я являюсь помимо этого», помимо этой работы, этих отношений, этой роли, стоит задавать себе в спокойный период, потому что в кризисе на него значительно сложнее найти ответ.
Человек, у которого этот ответ есть, входит в потерю иначе: она болезненна, но она не разрушает всё основание, потому что основание шире, чем то, что потеряно.
Отношения как профилактика
Отношения работают как профилактика не через количество социальных связей, важно - есть ли рядом человек, которому можно сказать, что что-то идёт не так, до того, как это стало кризисом.
Большинство людей говорят о трудностях уже в острой фазе, когда скрывать больше невозможно. До этого момента они справляются в одиночку, потому что говорить о том, что что-то не так, когда это ещё не катастрофа, кажется преувеличением. «Ещё не настолько плохо», «справлюсь сам», «не хочу нагружать» - эти объяснения откладывают разговор до момента, когда он становится неизбежным и значительно более тяжёлым.
Отношения, в котором возможен разговор о раннем дискомфорте, сами по себе являются профилактикой: они создают внешний отклик, помогая увидеть, что реально происходит.
Что профилактика не делает
Профилактика не предотвращает кризис. Потери случаются независимо от того, насколько человек к ним готов. Болезни, разрывы, профессиональные провалы, смерти близких – ничто из этого не становится менее реальным от того, что человек занимался самомониторингом и поддерживал отношения.
Профилактика сокращает разрыв между тем, что происходит, и тем, что человек об этом знает. Человек, работавший над собой в спокойный период, в кризисе обнаруживает, что у него есть язык для описания того, что происходит, есть люди, которым он может это сказать, и есть опыт, к которому он может обратиться.
...
|
Автор статьи: Нина Рубштейн, психолог, гештальт-терапевт, супервизор, преподаватель психологии, ректор Новой Русской Школы психологии, главный редактор интернет-журнала «Русская психология» |